У нашего бодрствующего сознания нет коммуникации со сном, если там не было сновидений. Мы можем только сказать: здесь и там. И это всё, что нам известно, об остальном остаётся только гадать и предполагать.
К счастью или к удаче, несмотря на то, что между тоналем и нагуалем (Порталом) нет коммуникации, есть посредник, - память.
У тебя наверняка случались яркие, с полнотой ощущений сны (не Осы, сны). И потом просыпаешься даже с некоторой растерянностью: Так это был сон??
И некоторое время ты этот сон помнишь во всех подробностях, со всеми ощущениями. Но они тут же принимаются таять, исчезать, воспоминание становится плоским. И вскоре ты уже совсем не там.
Что-то похожее происходит и после «возвращения» из Портала. Этот посредник – память – он очень слабенький. В данном случае он даже слабее, чем в случае с ярким сном. Поскольку здесь сразу отсекается главная часть, - Иное. Память не может, не умеет работать с Иным (ха! а что может с ним работать?!). Память ТОТ опыт переводит в некие ощущения, блоки «смыслов и ощущений», и на том спасибо. Поскольку даже этого достаточно, чтобы ты изменялся, становился другим. Но ни в коем разе не Иным!! Иным, если случится, человек станет только после смерти, у Лысых:) даже термин спицательный есть - паринирвана. Но фишка в том, что тогда не будет ни человека, ни его Я, ни его сознания. А что будет? Да откуда ж мне-то знать??

ПС
Я надеюсь ты помнишь и понимаешь, что мы просто разговариваем. Я ни в коем разе не пробую тебя в чём-то убедить. Господь свят! – до такой шизы я ещё не докатился:)

У меня, видимо, с этим попроще. Не в смысле - я лучше понимаю, а сама система не требует особого понимания.
Нагуаль у меня - не иная реальность и не мир магов. Это фундаментальный слой бытия, который не дан в восприятии, потому что любое восприятие есть коллапс. Наблюдение нагуаля невозможно не потому, что мы недостаточно развиты, а потому, что само наблюдение есть акт схлопывания в классический мир.
Иное - это не "другой мир" и не "пришелец". Это режим бытия нагуаля, который не был сколлапсирован в наш мир. Взаимодействие с Иным не может быть встречей с объектом. Оно не может быть контактом в привычном смысле. Оно не может быть диалогом. Нагуаль всегда рядом. Он не где-то там. Он - среда, в которой мы плаваем. Но этот фон не дан в восприятии. Он не наблюдается. Это то, что всегда уже есть, но что не может быть схвачено, потому что схватывание есть коллапс. Редкое взаимодействие - событие, в котором нагуаль проявляется через сбой, аномалию, разрыв. События, в которых Иное даёт о себе знать через нарушение привычной логики коллапса. Иное не "приходит". Оно прорывается как трещина в стене, как шов между измерениями.
И остаётся тот самый след, о котором ты говоришь. Этот след - не воспоминание. Классическая память работает с коллапсировавшими состояниями. При попытке схватить его сознанием происходит декогеренция - след превращается в шум, ощущение без содержания. Но именно этот след - доказательство того, что взаимодействие произошло. Не доказательство для другого. Доказательство для себя. Ты не можешь предъявить его. Ты можешь только знать, что оно было.
Редкость не свойство нагуаля. Это свойство нашей непрозрачности.
Трещина... да, хорошее слово ты привёл) Трещина - не дыра в реальности. Это место, где реальность перестаёт быть однозначной. Она не открывается усилием; она обнаруживается как тонкая несостыковка между тем, что есть, и тем, что могло быть. В ней нет ничего мистического: просто ткань факта на миг теряет плотность, и сквозь неё проступает не другой мир, а тот же самый, но ещё не решённый, не сколлапсировавший, не выбравший себя. Нагуаль не по ту сторону. Он - подкладка, изнанка, фон, который обычно не виден, потому что всякий взгляд уже есть выбор.
И тогда мы с тобой говорили немного о разном. Беру взад свои слова о полноценном опыте - ты говорил про другое) То Иное не приходит. Оно проступает. Оно не отвечает. Оно резонирует. Прорыв - не вторжение извне, а совпадение: на одно мгновение то, что в тебе было вопросом без формы, встречается с тем, что в мире было ответом без адреса. Это не опыт. Опыт требует того, кто его переживает, и того, что переживается. Здесь же на короткий миг исчезает сам зазор между смотрящим и смотримым. Остаётся событие без свидетеля - но не пустое, а полное до краёв.
Потом всё возвращается. Мир снова становится плотным, причинным, постижимым. Но в тебе остаётся след - не память, не образ, не мысль. Что-то вроде дрожи стекла, по которому уже не бьёт камертон. Этот же след остаётся от тех снов, о которых ты говоришь. Это вообще отдельная песня) Мы с Шелтом пытались нащупать тему, но не справились. Ты не можешь это удержать, не можешь рассказать, не можешь повторить. Но ты знаешь: трещина была. И это знание не добавляет тебе силы. Оно добавляет тебе прозрачности. И вот про эту прозрачность я и говорил, касаясь "с детства". Ты заострился на событии, я - на следствии.
Прорыв не сделал меня избранным. Он делает меня местом, где нагуаль на мгновение перестал быть непроявленным. Не я вошёл в Иное. Иное на миг стало мной - не чтобы остаться, а чтобы напомнить: всякая определённость есть лишь застывшая возможность. И в этом нет чуда. Чудо было бы, если бы это можно было удержать. А так - только трещина. Только прорыв. Только след.