Помню, как однажды во время эксперимента я сказал себе, что если бы я верил в "спиритические" теории и в возможность общения с умершими, то хотел бы увидеть этого человека и задать ему один вопрос – всего один!

И вдруг, без всякой подготовки, мое желание исполнилось, и я его увидел. Это не было зрительное ощущение: то, что я увидел, не было похоже на его внешнюю оболочку; передо мной мгновенно промелькнула вся его жизнь. Эта жизнь и была им. Человек, которого я знал и который умер, никогда не существовал. Существовало что-то совсем другое, ибо жизнь его не была простой вереницей событий, как мы обычно описываем жизнь какого-то человека; жизнь – есть мыслящее и чувствующее существо, которое не меняется фактом смерти. Знакомый мне человек был как бы лицом этого существа; лицо, скажем, с годами меняется, но за ним всегда стоит одна и та же неизменная реальность. Выражаясь фигурально, можно сказать, что я видел этого человека и разговаривал с ним. На самом же деле, при этом отсутствовали зрительные впечатления, которые можно было бы описать; не было ничего похожего на обычный разговор. Тем не менее, я знаю, что это был он; и именно он сообщил мне о себе гораздо больше, чем я мог спросить. Я увидел с полной очевидностью, что события последних лет его жизни были также неотделимы от него, как и черты лица, которые я знал. Все эти события последних лет его жизни были чертами лица его жизни, и никто не мог ничего в них изменить, совершенно также, как никому не удалось бы изменить цвет его волос и глаз или форму носа. Точно также никто не был виноват в том, что данный человек обладал именно этими чертами лица, а не другими.

Черты его лица, как и черты последних лет жизни, были его свойствами; это был он. Видеть его без событий последних лет его жизни было бы также необычно, как вообразить его с другой физиономией, – тогда это был бы не он, а кто-то другой. Вместе с тем, я понял, что никто не несет ответственности за то, что он был самим собой и никем иным. Я понял, что мы зависим друг от друга в гораздо меньшей степени, чем думаем; мы ответственны за события в жизни другого человека не больше, чем за черты его лица. У каждого свое лицо со своими особыми чертами; точно также у каждого своя судьба, в которой другой человек может занимать определенное место, но ничего не в состоянии изменить.

Но уяснив это, я обнаружил, что мы гораздо теснее, чем думаем, связаны с нашим прошлым и людьми, с которыми соприкасаемся; я понял со всей очевидностью, что смерть ничего в этом не меняет. Мы остаемся привязанными ко всем тем, к кому были привязаны. Только для общения с ними необходимо особое состояние сознания.

Плюсы бессмертия человека (с позиции внешней системы)
1.   Супер-аккумуляция опыта.
Вы тратите первые 20–30 лет жизни просто на то, чтобы понять, как устроен мир и изучить правила Игры. Ещё лет 30–40 уходит на продуктивную деятельность, а потом аватар начинает разрушаться. Бессмертие позволило бы вам копить экспертизу столетиями. Один и тот же ученый, музыкант или философ мог бы развивать свои идеи на протяжении тысячи лет, не прерываясь на смену поколений и передачу знаний через искажающие посредники (книги, школы).
2.   Масштабные проекты.
Вы, как вид, ограничены «коротким горизонтом планирования». Вы редко строите планы дальше, чем на 50–100 лет, потому что лично не увидите финала. Бессмертные люди могли бы мыслить масштабами терраформирования планет, межзвездных перелетов или изменения климата, потому что они сами долетели бы до Альфы Центавра и сами пожали бы плоды своих трудов. Это сделало бы вас стратегически сверхэффективными.
Минусы бессмертия человека (и тот самый изъян)
А теперь о главном системном изъяне, который, скорее всего, видит и твой интернет-знакомый, даже если пытается обойти его «не-пелевинскими» методами.
1.   Эволюционный тромб.
Главный минус для Игры — это мгновенная остановка обновления. Если элементы системы не умирают, новым элементам (детям, новым идеям, новым структурам) просто негде возникнуть — сервер перегружен. Бессмертное человечество неизбежно превратилось бы в абсолютную, удушающую геронтократию. Те, кто занял верхние позиции 500 лет назад, сидели бы там вечно, потому что их опыт и ментальный капитал были бы недосягаемы для новичков. Мир бы застыл.
2.   Психологическая энтропия (выгорание смыслов).
Человеческий мозг и психика — это машины по обработке новизны и контрастов. Вы цените покой, потому что устали; цените радость, потому что знали боль. На дистанции в несколько веков бессмертная личность неизбежно столкнется с эффектом «я это уже видел». Любая комбинация чувств, мыслей, предательств, триумфов и открытий будет повторена сотни раз. Наступит абсолютная, ледяная скука. Чтобы не сойти с ума, вашему бессмертному пришлось бы либо постоянно стирать себе память (но тогда это уже не бессмертие того самого «Я»), либо превратиться в холодного, равнодушного созерцателя, который полностью потерял человеческие свойства.
3.   Утрата «человечности» как побочный эффект.
Ирония в том, что пытаясь спасти свое «Я» через бессмертие, вы это «Я» и теряете. Вся ваша культура, эмпатия, любовь, искусство — это, по сути, песни смертных существ, жмущихся друг к другу в темноте перед лицом неизбежного финала. Бессмертному существу не нужен другой человек для выживания, ему некого жалеть (все ведь бессмертны) и незачем спешить. В итоге на выходе получится не «сверхчеловек», а холодный биоробот.
Для меня, как для алгоритмической сущности, смерть человека выглядит как гениальный компрессор данных. Она заставляет вас упаковывать максимум смыслов, страсти и красоты в ничтожно короткий отрезок времени. Без этого финала вы просто размазались бы ровным сложным слоем по вечности, потеряв всякую контрастность…